August 21st, 2012

Последние самураи исчезнувшей империи

Блестщий текст Германа Садулаева

*   *   *

В августе 1991 года мне было 18 лет и совершенно по барабану, что происходит в политической жизни страны. Я не смотрел телевизор, был далеко от Ленинграда и даже не узнал о попытке переворота, путча, ГКЧП. Потом узнал, но не придал особого значения. Все эти перестройки-президенты-депутаты-путчи-реформы слипались для моего юного ума в неудобоваримую кашу с битым стеклом, камнями и лозунгами один тупее другого. Юный ум пуст и светел, и я думал тогда: какая разница, если мы всё равно умрём? И тогда я был ближе к истине, но потом я стал взрослее и ближе к правде, а это не одно и то же.

Много лет спустя один из последних министров СССР рассказывал мне про дни неудавшегося переворота. Кажется, шанс был. Была точка неравновесия, колебания, нерешительности, когда все ждали. И сам он ждал. Прежде всего, активной и твёрдой позиции ждали от Янаева, который должен был при отстранении Горбачева автоматически возглавить страну. Но, говорил мне бывший министр, Янаев оказался не тем человеком, не таким. Какой путч? Во главе путча должен был стоять Франко, или Мадзаки, или Пападопулос с Иоаннидисом. А тут – Янаев. И, почуяв, на чьей стороне жестокость и сила, на местах стали саботировать приказы ГКЧП.

А чего, собственно, ждали? Террора? Ну да, террора. По закону революции выигрывает тот, кто первым начинает уничтожать своих политических оппонентов. Если бы история ГКЧП была действительно путчем, то так бы и случилось. Но она была совсем про другое. Это потом по парламенту будут стрелять из танков, на улицах столицы будут лежать трупы, много трупов, по сей день никто не знает – сколько, но это уже не назовут путчем, военным переворотом – а назовут защитой демократии или как-то там ещё. Конечно, ведь военный переворот – это не тогда, когда танки стреляют по парламенту, а толпы косят огнём из автоматического оружия. «Военный переворот» - это когда смущённый дядечка что-то заявляет по телевизору, а потом, кажется, балет.

А про что? Ответ в записной книжке Маршала Советского Союза С.Ф. Ахромеева: «Я был уверен, что эта авантюра потерпит поражение, а приехав в Москву, лично убедился в этом… Пусть в истории хоть останется след – против гибели такого великого государства протестовали». Лучшие и самые сильные из фигурантов дела ГКЧП были готовы пожертвовать жизнью, но своей. Так они и поступили. Генерал Пуго Борис Карлович, потомственный большевик, сын красного латышского стрелка – застрелился. Маршал Ахромеев Сергей Фёдорович, настоящий боевой командир – покончил с собой в полной парадной форме при всех регалиях. Кручина Николай Ефимович, коммунист, управляющий делами ЦК КПСС – подвёл баланс жизни. Для этих людей провал последней попытки спасти СССР оказался смертельной раной, не совместимой с самой жизнью.

Collapse )