April 25th, 2012

Наша вера мешает миру

Стешин просто великолепен!

Комсомольская правда, 25 апереля 2012

Причина гонений на ортодоксальное христианство в Европе и России одна – экономическая.

И если бы Патриарх Кирилл ходил в крапивной рясе, подпоясанной пеньковым вервием, с часами "Ракета" на руке, это не спасло бы церковь от преследования. В 2007 году, например, придумали массовое убийство бездомных кошечек неким батюшкой из Сергиева Посада. Гнев тысяч россиян был неописуем. Причем гневались не на конкретного батюшку, а почему-то на православие в целом, что и требовалось людям, организовавшим этот вброс. Чуть позже обсуждалось неподобающее хранение древних икон в храмах и необходимость их изъятия. Потом был скандал с православным приютом в Свято-Боголюбском монастыре. Следователи опровергли все обвинения, но осадочек-то остался! Как и некий информационный фон... Зачем?

Россию насильно забивают в мировую матрицу, в которой проповеди о нестяжательстве и скромности просто вредны. Потому что мировая матрица построена на законах, опровергающих здравый смысл и логику вещей. Это "законы потребления". И совсем не случайно первые открытые гонения на христианство в новой истории начались в 1879 году, на заре капитализма. Случилось это во Франции во время Великой либеральной революции. В тот же год католическим священникам запретили преподавание в школах в отличие от тех же протестантов, которые считают богатство достойной наградой в земной жизни. Процесс пошел, и закончилось это плачевно во всех смыслах. Христианство, лишенное строгой нравственной основы, оказалось ненужным никому даже в облегченном, реформированном виде – как сдутый воздушный шарик через неделю после праздника. Как елочные игрушки в середине лета...

Я хорошо помню, как смерть христианства стала для меня почти осязаемой. Один из губернаторов российского Черноземья в доверительном разговоре поведал мне о своем "странном увлечении" – он скупает в закрывающихся европейских храмах никому не нужные христианские святыни, привезенные еще первыми крестоносцами и средневековыми негоциантами. Иногда за них просят сущие копейки – цену серебра, из которого изготовлен ковчежец с мощами одного из апостолов. Губернатор оказался человеком истинно верующим и попросил меня не называть его фамилии, потому что святыни он спасает не для личного пиара. И еще, объезжая исчезающую христианскую Европу, губернатор пришел к выводу: последние верующие будут спасаться от гонений именно в России. Если мы ее отстоим. Не в географическом, а в духовном смысле.

А сделать это будет очень сложно: верующие люди – крайне вредный элемент в современном мироустройстве. Это натуральные диверсанты, не побоюсь этого слова. Но подрывают они не конкретные объекты, а основы нынешнего бытия. Оно элементарно. Сбыт любой дряни должен расти по экспоненте вместе с прибылью – это вам вместо "Отче наш" отчеканит даже спросонья любой менеджер. Мы должны потреблять не отвлекаясь, не сбавляя темпа. Поэтому последние десятки лет мы живем в мире одноразовых вещей. Автомобили не чинятся, а сдаются дилерам-производителям на обмен с доплатой через три года использования. Все равно сломаются сами по себе. Попытки их починить заканчиваются плачевно для кошелька. Датчики форсунок, дождя, кислорода, реле поворотов, амортизаторы и еще пять позиций всякой автомобильной мелочи-расходников стоят столько же, сколько новый "Ниссан Микра". Такое внезапное открытие сделал мой приятель, автомастер-диагност, работающий в Ирландии. "Дизайнерские" джинсы и обувь разваливаются ровно через год – аккурат к выходу новой весенней коллекции. Целая свора модельеров-дизайнеров крутит этот маховик без остановки. Ремонт сложной бытовой техники практически не производится – тот же обмен с доплатой. Да и сама эта техника устаревает стремительно, но не физически, а виртуально – с помощью агрессивной рекламы. Мы выгрызаем нашу планету, как черви гнилое яблоко, превращая ее в мусор. Стараясь не думать о том, что второго завоза ресурсов не будет и новую планету нам никто не выдаст. Единственные, кто против этого, – те, кто верит, что пришли в наш мир не для того, чтобы потреблять, переваривать, исторгать и брать на это кредиты.